СОКРОВЕННОЕ

в постижении Пути
14.10.2020

Ста­тья посвя­щена иссле­дова­нию связи образа реального насто­ящего и образа «Пути», кото­рый в свою оче­редь позво­ляет обра­ти­ться к вопросу о при­роде созна­ния. Нема­ло­важ­ным факто­ром явля­ется рассмо­тре­ние инди­виду­ального опыта вопло­ще­ния Пути с точки зре­ния даос­ских и экзи­сте­нци­альных пози­ций в сего­дня­шнее время. Мы живем в момент исто­рии, когда время бро­сило вызов совре­мен­ной техно­кра­тиче­ской циви­лиза­ции, обна­жив суть чело­вече­ской жизни, кото­рая состоит далеко не в нако­пле­нии мате­риального, не в при­обре­те­нии, а в пости­же­нии, сове­рше­нство­ва­нии духо­вного и телесного.

Анастасия Санникова
Рис. 1. «Сокровенное», А. Санникова, 2017
Рис. 1. «Сокровенное»,
А. Санникова, 2017
Время, в кото­ром ныне живет чело­век, на наших гла­зах пре­вра­щае­тся в при­тчу, действие кото­рой одно­вре­ме­нно разво­рачи­вае­тся в нео­бъя­тном про­стра­нстве, затра­ги­вая не отдельно взя­тые госу­да­рства, не отдельно взя­тые наро­дности или даже небольшие группы людей, а во всем мире и зна­че­ние кото­рой пости­гае­тся в пере­жива­нии потока перемен.

Уни­кальность ситу­ации с ковид‑19 пока­зало со всей боле­зне­нно­стью, насколько уязвим чело­век в своем пре­дста­вле­нии о пони­ма­нии Бытия. Сме­стив ценности Бытия в реа­лиза­ции духо­вных и теле­сных прак­тик в сто­рону дости­же­ния бытия комфо­рта и благо­по­лу­чия, чело­век сосре­дото­чил все свои уси­лия на взра­щива­нии техно­кра­тиче­ских конце­пций и созда­нии новой техно­кра­тиче­ской модели обще­ства, исклю­чаю­щего вза­имо­про­ни­кно­ве­ния чувств и разума, созна­тельного и ирра­цио­нального. И если раньше собы­тия карди­нального харак­тера могли про­исхо­дить локально, оста­вляя возмо­жность уеди­не­ния или сокры­тия от при­ро­дных или соци­альных ката­кли­змов, то сейчас, сию минуту при­хо­дит осо­зна­ние гло­бальности про­исхо­дя­щего, не оста­вля­ющего возмож­ность укры­ться. И вме­сте с этим пони­ма­нием накры­вает щемя­щее чувство огра­ниче­ния и безы­схо­дного окон­ча­ния. То, о чем про­рочест­во­вали фило­софы Востока, говоря, что «само бытие Пути есть не что иное, как «тысяча пре­вра­ще­ний, десять тысяч пере­мен», когда «мета­мо­рфоза не сво­ди­тся к логи­че­ской еди­ни­чно­сти, но непре­ста­нно тво­рит беско­не­чно разно­обра­зный мир», тра­нсфо­рми­рова­лось в созна­нии чело­века 21 века во что-то безли­кое, раци­онально про­счи­тан­ное [1, с. 31]. Имма­не­нтность жизнен­ного потока застыла в раци­ональном, жестко дете­рми­ниро­ван­ном облике совре­мен­ного обще­ства. Однако в силу нео­рди­на­рности ситу­ации вопрос о бытии чело­века, о пре­обра­зова­нии его созна­ния, о том, как оста­ться здо­ро­вым и выжить мучи­тельно отзы­вае­тся в сердце каждого человека.

Встреча с Иным, с ничто­жно малой субста­нцией, виру­сом, взо­рвало пре­дста­вле­ние о непре­ры­вности вре­мени, о беско­не­чности мира и пре­быва­ния чело­века в нем. Непо­нима­ние, боль и страх перед скры­тым нашему взору суще­ством, кото­рый может при­вести к уме­рщвле­нию плоти, «све­рты­вают» наше стре­мле­ние к осо­зна­нию себя, отсе­кают мысли о буду­щем, что для Карла Яспе­рса, одного из самых ярких пре­дста­вите­лей уче­ной мысли в области пси­хоте­ра­пии и исто­рии 20‑го сто­ле­тия, было при­нци­пиально важным с точки зре­ния исто­риче­ской конце­пции чело­вече­ского суще­ство­ва­ния, что «без осо­зна­ния буду­щего воо­бще не может быть фило­со­фского осо­зна­ния исто­рии». В своем труде «Смы­слы и назна­че­ние исто­рии» он писал: «Я пре­бы­ваю откры­тым для буду­щего. Это состо­яние ожи­да­ния и пои­сков истины, еще незна­ния даже того, что уже есть, но что будет полно­стью досту­пно пони­ма­нию, только глядя из буду­щего. При таком пони­ма­нии даже прошлое не завер­шено: оно про­до­лжает жить, его реше­ния не полно­стью, а лишь отно­сительно око­нча­тельны, они могут быть пере­смо­трены. То, что было, может быть исто­лко­вано по-новому. То, что каза­лось решен­ным, вновь ста­нови­тся вопро­сом. То, что было, еще откроет, что оно есть.» [2, с. 266]. Чувствуя себя поте­рян­ным, оди­но­ким, оста­ва­ясь нае­дине с воро­хом амби­вале­нтных мыслей, пере­жи­вая острое непо­нима­ние насто­ящего, страх из-за опа­сности поте­рять здо­ро­вье и, нако­нец, физи­че­ски закры­ва­ясь от сопри­ко­сно­ве­ния с миром четы­рьмя сте­нами сво­его дома, чело­век теряет чувство реально­сти. А, стало быть, он лиша­ется возмо­жности иссле­до­вать то, что про­изо­шло и про­исхо­дит. Но если смя­те­ние и страх дня сего­дня­шнего начи­нают доми­ниро­вать в нашей жизни, то они мешают нам уви­деть буду­щее, без кото­рого нево­змо­жно дальней­шее суще­ство­ва­ние. Душе­вная уязви­мо­сть, мни­тельность и раздра­жи­тельность от хао­ти­че­ского появ­ле­ния умо­зри­тельных кон­цеп­ций, обес­ку­ражи­ваю­щих в своей массе отсут­ствием нау­чного, фило­со­фского подхода в ана­лизе про­исхо­дя­щего, сво­рачи­вает у чело­века про­стра­нство осо­знан­ной рефле­ксии, сужи­вает гори­зонт экзи­сте­нци­ального опыта. «Наше время – время упро­ще­ний. Успе­хом пользу­ются лозу­нги, все объя­сня­ющие уни­ве­рсальные тео­рии, гру­бые анти­тезы… Упро­ще­ние дер­жится псевдо­на­учной абсо­лют­ности» [3, с. 148]. Там, где позна­ние не явля­ется осно­вой жизнен­ных устре­мле­ний, страх про­кла­ды­вает гра­ницы не-пони­ма­ния, не-осо­зна­ва­ния, купи­руя вни­ма­ние на отдельно пре­дста­влен­ном, жела­емом мате­риальном пре­дмете и соо­тве­тстве­нно выта­лки­вая чело­века из «все­объя­тной цельно­сти, неу­де­ржимо теку­чей полноты бытий­ство­ва­ния, кото­рая дает возмо­жным сам акт мысли» [4, с. 35]. На наш взгляд, толко­ва­ние акта позна­ния в китай­ской тра­ди­ции как идеи сле­дова­ния потоку жизни созву­чна пре­дста­вле­нию Карла Ясперса. «Мысля­щий чело­век еще сам нахо­ди­тся в разви­тии, кото­рое и есть исто­рия, он неза­ве­ршен и поэ­тому обла­дая огра­ничен­ным полем зре­ния, стоя на холме, а не на высоте, откуда откры­вае­тся широ­кий гори­зонт, – видя в каком напра­вле­нии могут идти возмо­жные пути, но не знает, что явля­ется исто­ками и целью целого» [5, с. 266].

Со всей стра­стно­стью, пылко­стью души Карл Ясперс отста­ивает идею еди­ной цело­стной исто­рии, как про­явле­ния истины Бытия. Пре­дпри­ни­мая «дерзно­вен­ные попы­тки» в дока­зательстве пони­ма­ния все­общей исто­рии чело­вече­ства как един­ства, беско­не­чной все­объе­мли­мо­сти, сло­жность пости­же­ния кото­рой неи­мо­верна высока для чело­века, Ясперс пре­до­сте­ре­гает от заве­домо ложных путей иссле­дова­ния, кото­рые могут при­вести в никуда, если рассма­три­вать исто­рию как ряд слу­ча­йно­стей, бесцельно поя­вля­ющи­мися и исче­заю­щими. Для пости­же­ния еди­нства также нево­змо­жно то поло­же­ние вещей, когда исто­рию со всем ее мно­го­об­ра­зием фактов, персо­на­жей, пре­пари­руют подо­бно чело­вече­скому орга­ни­зму, пыта­ясь впо­сле­дствии из расчле­нен­ных частей соста­вить цело­стное пре­дста­вле­ние. Задача состоит в том, чтобы осо­знать мно­го­гран­ность исто­риче­ских линий, собы­тий и обра­зов, оста­ва­ясь откры­тым тому, что нахо­ди­тся за пре­де­лами всего этого. Пости­гнуть сопря­же­ние вре­мен – про­шлого, насто­ящего и буду­щего, поскольку без нау­чного иссле­дова­ния про­изо­ше­дшего и реально про­исхо­дя­щего нево­змо­жно осо­зна­ние вектора дви­же­ния в буду­щее, в то, что еще сокрыто от нас и в то же время в высо­кой сте­пени зави­сит от нашего виде­ния про­шлого и насто­ящего, что соста­вляет глу­бин­ный смысл суще­ство­ва­ния чело­вече­ства, что возвы­шает дух чело­вече­ский.
Анастасия Санникова
Рис. 2. «Сопряжение стихий», А. Санникова, 2017
Рис. 2. «Сопряжение стихий»,
А. Санникова, 2017
Однако в эпоху техни­че­ского про­гре­сса, в кото­ром поиск смы­слов, истины, беско­неч­ного удив­ле­ния от встречи с непо­знан­ным заме­няе­тся на выстра­ива­нии системы упро­ще­ния во всех сфе­рах чело­вече­ской жизни, вклю­чая науку и искус­ство, поня­тие единства подме­ня­тся на расши­ре­ние поля комму­ника­ции, захва­тыва­ющего все больше чело­вече­ской массы, ухо­дит в небы­тие инте­рес к чело­веку позна­ющему, с тре­пе­том отно­сяще­гося к своей нера­зга­дан­ной при­роде. Можно только с гру­стью при­зна­вать тот факт, как еще 150 лет тому назад Буркхард в своих «Размы­шле­ниях о миро­вой исто­рии» пре­дви­дел модель обще­ства, люди кото­рого поте­ряют инте­рес к само­реф­лексии, чувству сво­боды и пони­ма­нию того, в чем заклю­чае­тся ценность чело­вече­ской жизни. «Спо­со­бность к рассу­жде­нию будет выте­снена гото­вно­стью к подчи­не­нию, еди­ни­чное и мно­же­ствен­ное – цело­стным и единым. Зна­чительная часть про­цве­таю­щих нау­чных иссле­дова­ний и заня­тий, а также искус­ств, быть может исче­знет, а то, что оста­не­тся, должно будет вдво­йне напрячь свои силы. Под воздей­ствием резких и посто­янных напо­мина­ний люди выну­ждены будут понять, что при­обре­тательство и обще­ние отнюдь не явля­ются гла­вными в их жизни. Реа­кция сво­бо­дного иде­ала так или иначе про­яви­тся, но ценой све­рхче­лове­че­ских уси­лий и напря­же­ний» [6, с. 157]. Однако без наме­ре­ния стать сво­бо­дным, без воспи­та­ния вни­ма­ния к сво­ему вну­трен­нему состо­янию, разви­тию вну­трен­ней чувстви­тельности не может нача­ться Путь духо­вных и теле­сных прак­тик, веду­щих чело­века к духо­вному про­зре­нию, телес­ному совер­шен­ству и внут­рен­ней полноте Бытия.

Пони­ма­ние соде­ржа­ния сво­боды откры­вае­тся в экзи­сте­нци­альном опыте, когда чело­век безгра­ни­чно открыт миру, когда он готов воспри­ни­мать все то, что тво­рится вовне, когда, возмо­жно, действи­тельно ценой све­рхче­лове­че­ских уси­лий чело­век осо­знает всю про­тиво­речи­вость и изме­нчи­вость мира. Будучи сво­бод­ным, чело­век при­ни­мает реше­ние действо­вать, реше­ние, кото­рое выра­стает из внут­рен­него жела­ния и пони­ма­ния, несмо­тря на тот факт, что не­уве­рен­но­сть, сомни­тельность в собствен­ной пра­воте и нео­бхо­димости пре­одо­ле­ния внеш­них гра­ниц вызы­вает не менее сильное ощу­ще­ние. Ведь сни­мая огра­ниче­ния по отно­ше­нию к себе, чело­век транс­фор­ми­рует свои отно­ше­ния и с дру­гими людьми, с кото­рыми он живет в одном сооб­ществе. По мере пре­одо­ле­ния, про­дви­же­ния во вре­мени меня­ется и сте­пень его инди­видуаль­ного про­ни­кно­ве­ния и вза­имо­дей­ствия с миром. В бесстра­шной откры­то­сти, в напря­жен­ности меня­ющи­хся разно­поляр­ных собы­тий и с созна­тельной реши­мо­стью к действию чело­век обре­тает сво­боду к поиску истины и, стало быть, осу­ще­ствляет идею заду­ман­ного – постичь соб­ствен­ную природу и стать здо­ро­вым. Напро­тив, «сво­бода теря­ется там, где от поля­рно­стей отка­зыва­ются в пользу огра­ниче­нно­сти – будь то в обще­ствен­ном устрой­стве, кото­рое забы­вает о своих собствен­ных гра­ни­цах, будь то в край­но­стях, при­стра­стно отри­цаю­щих это устрой­ство, будь то в каком-то одном полюсе, кото­рый рассма­три­вает себя как целое» [7, с. 168].

Ситу­ация с панде­мией, пере­жи­тая чело­вече­ством, пока­зала, насколько хру­пка наша сво­бода, если в объе­кти­вности сооб­ще­ства людей чело­век не сво­бо­ден по своей соци­альной при­роде, его сво­бода не может быть чем-то око­нча­тельно уста­нов­лен­ным и гара­нти­рован­ным, даже если речь идет о высоко-орга­низо­ван­ном с точки зре­ния социо-поли­тиче­ского устрой­ства обще­ства. Напро­тив, как еди­ни­чный инди­ви­дуум чело­век откры­вает для себя мир субъе­кти­вных пере­жива­ний, пере­жива­ний действи­тельной сво­боды, нео­бы­кно­ве­нно острой чувстви­тельности к собы­тий­ности мира и тра­нсце­нде­нтно­сти. Сво­бода позво­ляет быть всему, что может мысли­ться как беско­не­чный ряд пре­вра­ще­ний, мета­морфоз, сце­пле­нием вза­имо­оттал­ки­ваю­щихся крайностей.
Анастасия Санникова
Рис. 3. «Трансцендентность», А. Санникова, 2017
Рис. 3. «Трансцендентность»,
А. Санникова, 2017
Сво­бода име­нует собой мудро­сть, вле­ку­щую чело­века к непо­знан­ному. И в этом отно­ше­нии время сего­дня­шнего дня пре­вра­щае­тся на моих гла­зах в притчу, смысл кото­рой заклю­чен в посто­янном про­бу­жде­нии созна­ния в жизни еди­нич­ного чело­века, кото­рому в тра­ди­циях запа­дно-евро­пей­ского сооб­ще­ства подоб­ное пони­мается как недо­сту­пное и непо­сти­жи­мое. В сле­дствии этого в совре­мен­ной культуре, к сожа­ле­нию, доми­ни­руют жесткие, риги­дные формы воспри­ятия. Путь чело­века в Бытии не остался исклю­че­нием, он стал напо­ми­нать диа­грамму с четко выме­рен­ными пози­ци­ями, исклю­чаю­щими сомне­ния и заблуж­де­ния по поводу объе­кти­вных зако­нов чело­вече­ской жизни, начи­ная с даты рожде­ния, соци­альной акти­вно­сти, зре­лости и нако­нец заката жизни и сме­рти. И при этом из жизни чело­века абсо­лю­тно исче­зает акт трансцендентности.

В ныне­шней ситу­ации откро­ве­нием ста­нови­тся тот факт, что выну­жден­ную отре­шен­ность от дальней­шего разви­тия при­писы­вают людям, дости­гшим возра­ста 65 лет. Не доста­вляет затру­дне­ния помыс­лить, что, если чело­веку 80 лет и более, то, несо­мне­нно, пре­дпо­лага­ется, что это чело­век уга­саю­щего созна­ния, без­участно смотря­щий на свою жизнь и безро­по­тно при­нима­ющий коне­чность сво­его духов­ного и теле­сного суще­ство­ва­ния. Хотя «Конфу­ций, по его собствен­ным сло­вам, в 70 лет нау­чи­лся «сле­до­вать веле­нию сердца, не нару­шая пра­вил» [8, с. 258]. И в моей жизни есть при­мер еди­нич­ного чело­века, женщины, кото­рая и в этом возра­сте жаждет сво­боды, чтобы иметь возмож­ность загля­нуть в неве­до­мое и благо­даря соб­ствен­ному опыту научи­ться видеть огра­ни­чен­ность пред­став­ле­ний о чело­веке и о здо­ро­вье в отно­ше­нии себя.

«Честное при­зна­ние сво­его зна­ния и незна­ния китай­ский мудрец Конфу­ций назвал истин­ным зна­нием» [9, с. 30]. Каким же обра­зом сосу­ще­ствует то, что уже изве­стно и то, что еще пре­дстоит открыть? Опыт этого чело­века пока­зы­вает, что жизнь в посто­янном дви­же­нии, пре­вра­ще­нии и есть про­хо­жде­ние Пути, безна­чального и беско­не­чного, неи­сче­рпа­емого по сво­ему разно­обра­зию. При­чем само теле­сное дви­же­ние должно иметь разные формы про­явле­ния. Акти­вность пози­ции нере­дко вле­чет за собой ситу­ации, в кото­рых при­хо­дится пре­одо­ле­вать непро­стые состо­яния души и тела.
Анастасия Санникова
Рис. 4. «Воды Осуги», А. Санникова, 2017
Рис. 4. «Воды Осуги»,
А. Санникова, 2017
Есть нечто в этом экзи­сте­нци­альном опыте то, что возвра­щает мысль к мета­фори­че­скому рассказу об усми­ре­нии буйвола в будди­стской лите­ра­туре, опи­сыва­ющего сту­пени духо­вного разви­тия и совер­шен­ства. В нашей исто­рии, коне­чно, же речь идет о чело­веке, кото­рый не помы­шляет о дости­же­нии про­све­тле­ния, но кото­рый бла­го­даря вну­трен­нему воспи­та­нию сосре­дото­че­нно­сти, свои помы­слы и действия напра­вляет на реа­лиза­цию идеи здо­ро­вья, на укро­ще­ние «буйвола» и его усми­ре­ние.
«Мало-помалу укро­щен­ный и подчи­нен­ный,
Он бре­дет вслед за пасту­хом через зао­бла­чные долины,
Пастух тве­рдо держит пово­дья, не дает посла­бле­нья.
И бодр­ствует, не зная уста­ло­сти, дни напро­лет» [10, с. 275].

Как бы заво­ражи­ва­юще ни зву­чали эти слова, однако за их поэ­ти­чно­стью кро­ется насто­йчи­во­сть, кри­тиче­ский взгляд, порою обу­зда­ние своей чувствен­ной при­роды, каждо­дне­вный опыт с пре­одо­ле­нием страха и жела­ние быть нужной, полез­ной, зна­ющей секреты жизни. Как пастух, кото­рый укро­щает буйвола, она вхо­дит в воду, чье тепло в сре­дней полосе России может быть весьма скро­мным и пере­ме­нчи­вым, не более 20 гра­ду­сов, и плы­вет. А начи­нает она пла­вать при 15. Не боюсь пре­дпо­ло­жить, что немно­гие люди моложе возра­стом сочтут подо­бную прак­тику купа­ния как допу­сти­мую форму оздо­ро­вле­ния сво­его орга­ни­зма. Вхо­жде­ние в подо­бную воду – это стре­ссо­вая ситу­ация для орга­ни­зма, на кото­рую, в первую оче­редь, надо отва­жи­ться, реши­ться сде­лать шаг в неи­зве­стное, пони­мая, что холо­дная вода вызо­вет дисба­ланс, при­ве­дет орга­низм в дви­же­ние, в кото­ром есть доля риска, опа­сности не спра­ви­ться с новыми психо-физи­че­скими нагру­зками. Однако не-вхо­жде­ние в про­хла­дную воду заве­домо озна­чает для нее отказ от возмо­жности открыть в себе самой новые ресу­рсы, стать кре­пче теле­сно и укре­пи­ться духом, позво­ляю­щим сме­лее смо­треть в буду­щее. При­ня­тие опас­ности в опре­делен­ной сте­пени может ука­зать дорогу к спа­се­нию. Каждый после­дую­щий шаг корре­кти­рует состо­яние орга­ни­зма, нау­чает ее тоньше разли­чать изме­не­ния, про­исхо­дя­щие в теле, отсле­жи­вать сте­пень вну­трен­ней гото­вности к пре­одо­ле­нию холода, разницы темпе­ра­тур воды и воздуха, оце­нить силу внут­рен­ней энергии, кото­рую нево­змо­жно про­счи­тать на раци­ональном уро­вне. Веро­ятно, сама сти­хия воды пре­дна­зна­чена для того, чтобы чело­век был гибок в воспри­ятии мира, нето­жде­ствен­ного и вечно Дру­гого по отно­ше­нию к чело­веку и без кото­рого не разви­ва­лась бы жизнен­ная инту­иция, не рожда­лась бы спо­нтан­ность и само­до­ста­то­чно­сть. В мимо­ле­тном про­зре­нии про­све­чи­вает наде­жда, кото­рая сопро­во­ждает наши действия, что сове­рша­емое пре­вра­ще­ние есть неиз­быв­ность Пути, скры­ваю­щего и одно­вре­ме­нно откры­ваю­щего себя в буду­щем.

Не будем забы­вать, что речь идет о чело­веке пре­клон­ного возра­ста, пере­ше­дшего рубеж 80-летия. А это, стало быть, нала­гает отпе­ча­ток на воспри­ятие чело­века себя в роли пасси­вного субъе­кта, чья модель мира резко огра­ни­чена пре­дла­гае­мыми обсто­ятельствами со сто­роны обще­ства. И, сле­дова­тельно, дра­мати­чным обра­зом созре­вает идея о бессмы­слен­ности суще­ство­ва­ния, об отсу­тствии стре­мле­ния загля­нуть в буду­щее, заня­ться своим здо­ро­вьем и разви­тием, если в созна­нии при­су­тствует мысль об абсо­лю­тной коне­чности Бытия, при­водя­щая к вну­трен­ней опу­сто­шен­ности и безмо­лвию. Сме­рть как коне­чность для еди­ни­чного чело­века, кри­тиче­ски мысля­щего, может озна­чать полное бездей­ствие или полное отри­ца­ние смы­сла чело­вече­ской жизни, толка­ющая его на безра­ссу­дные посту­пки, лишая его воли к жизни и позна­нию. Однако сме­рть может стать и целью про­зре­ния. «Духо­вно зре­лым и, сле­дова­тельно, мудрым можно назвать только того, кто при­нял, впу­стил в свою жизнь собствен­ную сме­рть. Мудрость не есть зна­ние, поскольку сме­ртью нельзя вла­деть, она есть ско­рее отно­ше­ние, обра­щен­ность в неве­до­мое и неи­спо­веди­мое, но в высшей сте­пени определенное» [11, с. 24].

Возмо­жно ли, что чело­век, о кото­ром идет речь, помы­шлял о сме­рти как об оче­ред­ном пре­вра­ще­нии в океане жизни, мне не дано знать. Но то, что сокро­вен­ную глу­бину жизни она пости­гает вновь и вновь, устрем­ляясь в буду­щее, порой теряясь в рассог­ла­со­ван­ности ситу­аций, чув­ствен­ном пере­жи­ва­нии жиз­нен­ных собы­тий, гово­рит об откры­тости ее сердца и дове­рии к нео­бо­зри­мому, о погру­жен­ности в помы­слы и действо, и о радо­сти, кото­рую она испы­ты­вает от сопри­ко­сно­ве­ния к сокровенному.

Литература
1. Маля­вин В. В. Духо­вный опыт Китая. – М.: Астрель: АСТ, 2006. – 397 с.
2. Ясперс К. Смысл и назна­че­ние исто­рии: Пер. с нем. – М.: Полит­издат, 1991. – 527 с. – (Мыслители XX в.)

Поделиться:

Републикация части материала, не превышающей по объему 25% исходной статьи, допускается с обязательным указанием автора и гиперссылкой на адрес полнотекстового материала на сайте art-in-psychology.com
Републикация части материала, не превы­шающей по объему 25% исходной статьи, допускается с обязательным указанием автора и гиперссылкой на адрес полнотекстового материала на сайте art-in-psychology.com
Иллюстрации Анастасии Санниковой.
{{amount}}
Товар добавлен в корзину
Наверх